AlyonaSL_texts
"Змеи растут всю жизнь" (с)
Автор: AlyonaSL
Фандом: CSI:LV
Цикл: Моя вселенная
Написан: март 2007 г.
Рейтинг: PG-13
Пейринг: грандерс
Жанр: романс, бытовой слэш, POV Гил Гриссом
Дисклеймер: Всё чужое. Моя только любовь.
Авторские примечания: автор любит бытовой слэш и философские рассуждения :)


…Слова все, что хочешь сказать, приготовь,
Но для того, чтоб эти слова промолчать.
Давай не будем, давай не будем,
Не будем говорить о любви...

В криминалистической лаборатории чего только не услышишь! То негромкое жужжание сканера, то пыхтение кофеварки, то визг электроинструмента… Напрасно многие думают, будто исследование сцены преступления – работа тихая, беззвучная. Даже думать иногда не получается молча, особенно когда обсуждаешь имеющиеся гипотезы с коллегами. Или с самим собой.
Грэг шел по коридору, что-то бормоча себе под нос. Ему до зарезу нужна была Джекки – техник по отпечаткам. Если все будет хорошо, она даст Грэгу результаты, которых так ждут все криминалисты, а он, как умненький стажер (ну ладно-ладно, криминалист первого уровня – все равно по инерции так стажером и зовут!), возьмет их и отнесет начальству. Наверняка начальство будет довольно, и даже очень.
Но тут из-за полуоткрытой двери среди прочей какофонии звуков послышалось нечто странное. Грэг прислушался – так и есть. В лаборатории кто-то плакал.
Увы, слезы в этом месте – тоже вещь нередкая. Бравые криминалисты - точнее, криминалистки, хотя бывает всякое – подчас нет-нет за и всплакнут украдкой: от бессильной злости, что не удается поймать злодея, или от внутренней боли, что какое-то преступление царапнуло по собственному сердцу. Хотя куда чаще плачут подозреваемые, а еще чаще, увы – пострадавшие и их родственники. Но чтобы кто-то плакал в комнате лабтехников?
Уму непостижимо.
Грэг заглянул в комнату и увидел, как за столом над всякими умными машинами взахлеб рыдала та самая Джекки, которая полчаса назад должна была подготовить результаты.
Да уж и бог с ними, с результатами, если такие дела!..
- Джекки? Джекки, что с тобой?
Ответом было только негромкое хлюпанье.
- Джекки, тебе платок дать?
Опять тихие всхлипы.
- Джекки!..
- Не ори, - пробулькало от стола. – Бери свои бумаги и проваливай…
- Да что случилось-то, скажи наконец?
- Ничего, - пробормотала Джекки, буквально захлебываясь слезами и тихой ненавистью. - Все мужики сволочи…
А потом подняла заплаканные глаза, взяла предлагаемый платок, пошмыгала в него и продолжила:
- К тебе, Сандерс, это не относится.
- Это еще почему? – шутливо возмутился Грэг. Но Джекки не приняла шутки. Она опять хлюпала то ли в платок, то ли в рукав.
Грэг взял бумаги, посмотрел и улыбнулся: то, что нужно!
- Так я это забираю? Эй, Джекки? Ну, если что, я к Брассу пошел. Заодно передам ему, что ты сказала – будто все мужики сволочи…
На этот раз шутка удалась: Джекки перестала хлюпать и снова посмотрела на Грэга затуманенными глазами.
- К нему это тоже не относится, - проворчала она сердито. – Нет, но надо же так?
- Тебя муж обидел, да? – с пониманием спросил Грэг, устраиваясь рядом на стуле.
- Обидел? – Джекки так и взвилась, как тигрица. – Обидел, мать его так!... Да он самая последняя скотина, какую только можно найти в Вегасе! В Неваде! Во всех Штатах! Козел недорезанный! А какие клятвы были, какие громкие слова! Про любовь до гроба!..
Джекки перевела дух и схватила Грэга за рукав, бросая ему в лицо самое наболевшее:
- Нет любви! Никакой! Запомни это, мальчик! Любовь – это одни разговоры, и только! Не покупайся на них никогда!..
- Джекки, ну что ты… - растерянно ответил Грэг. Но разъяренная женщина не слышала. Она только говорила и говорила – запальчиво, сквозь рыдания:
- Любовь – это все ерунда! Это для того, чтобы лапшу на уши вешать!.. Доверчивым детишкам вроде тебя! Я в двадцать пять тоже была доверчивая, глупая… А теперь мучаюсь! Все мужики сволочи! Все козлы!
- Джекки… ну мне уже не двадцать пять.. мне уже скоро двадцать девять, - пробормотал Грэг, снова пытаясь свести все в шутку. Но напрасно.
- Один хрен, – Джекки с шумом высморкалась и продолжила. – Ты все ходишь, уши развесивши, а все тебе на них лапшу и цепляют...
- Что же делать, если у меня такие уши? - Грэг упорно пытался развеселить коллегу. – На них только и цеплять что-нибудь!
- Балбес ты, – разозлилась женщина. – Иди отсюда! Без толку с тобой говорить. Когда нарвешься, тогда узнаешь… Пойду умоюсь! А ты бери результаты и иди, куда шел… Брасс там небось уже рвет и мечет – отпечатков ждет. Ужас! В лабе всё кувырком, когда Гриссом на больничном…
- А он что, заболел? – удивился Грэг, плотнее перехватывая папку с результатами.
- Ага, - сообщила Джекки, шмыгая носом. – Говорят, у него температура жуткая! В общем неудивительно. Иначе бы он так на работу бы и ходил… трудоголик хренов!.. - Джекки явно была сердита на всех вокруг, и Сандерс счел за лучшее удалиться.

Когда работа была закончена, а похвала от Брасса получена – Грэг потащился домой. Ему предстояло заскочить по пути в кучу разных магазинчиков, но наконец-то он, нагруженный пакетами, отпер дверь и ввалился в прихожую.
В доме было тихо - как и положено, если работника целые сутки не было дома.
- Апчхи! – вдруг раздалось от спальни. – Грэгго, это ты?
- А есть другие варианты? – Грэгу опять хотелось веселиться. Потому что возвращение в практически собственный (как звучит-то!) дом действовало на него волшебным образом. Свалив свои покупки в кухне на столе, он поскакал мыть руки в ванную, на ходу сбрасывая куртку и кроссовки. А когда наконец добрался до спальни – его встретило добродушное ворчание:
- Ух, господи, как лабой родимой несет! На весь дом. Быстро скидывай с себя все тряпки и запихивай в стиральную машину… Вы что там, опять всем составом по грязным подвалам ползали?
- Нет, не всем, - ответил Грэг с шутливой обидой. – Только стажеры! Пусть уже и вчерашние. А ты, можно подумать, что-нибудь способен унюхать со своим насморком! Лежи уж, я лекарство тебе купил - такое гадкое, сил нет просто. Вот принесу большую ложку, посмотрим тогда…
- Разговорчики, господин вчерашний стажер? – ответили ему так же ехидно.
На что Грэг улыбнулся и посоветовал:
- Отвали, Гил! Мне руководство еще в лабе надоело. Погоди, и правда, - сниму тряпье это, сполоснусь и приду…
Он управился достаточно быстро и шлепнулся рядом в кровать, залезая под одеяло.
- Ну привет, инфекция… Как чувствуешь себя? В лабе все на ушах стоят – как же, главный спец заболел! Говорят – температура страшная, чуть ли не при смерти – иначе бы, мол, на работу пришел. Трудоголик, говорят, хренов!
- Это кто так говорит? – ухмыльнулся Гриссом, с наслаждением ощущая рядом такое знакомое, вертлявое и влажное после душа тело. Надо же, вроде и голова стала меньше болеть, и мышцы меньше ломит, когда этот нахал домой пришел. Болтун ушастый.
- Неважно, - Грэг ухмыльнулся и повозился под одеялом, устраиваясь поудобнее. – Но вообще тебе все желали скорее выздороветь! Они, правда, не знали, что я передам…
- Как там дела вообще? – Гриссом сделал начальственное лицо, исподтишка пихая Грэга в бок.
- А-а… нормально, - хихикнул тот, снова отвоевывая занятое место. – Джекки очень расстроенная была… Говорила, что все мужики сволочи. А еще говорила, что нет любви, и чтобы я не верил никогда, если мне про нее рассказывать будут!..
- Вот как? – Гил хмыкнул, повернулся набок и посмотрел на Грэга: - А ты знаешь, ведь она права…
Грэг икнул и вытаращил глаза.
- Ты шутишь?...
- Вовсе нет, - произнес Гриссом с непроницаемым выражением. – Просто обычно так и выходит: кто много говорит чересчур красивых слов о любви, тот обычно прячет за ними ее отсутствие…
В комнате повисла пауза, но не гнетущая, как бывает обычно, а… живая. Так случается, когда двое говорят друг с другом, не произнося ни слова.
Грэг уставился в потолок и думал о своем. О том, как оно, оказывается, бывает: когда, скажем, к тебе внезапно приходят в раздевалку, пока ты дрыгаешься под свою музыку с наушниками на голове, и говорят таким, не совсем привычным на работе, слегка взволнованным голосом: «Знаешь, я бы проверил вот это, прежде чем сдавать отчет…» И ты понимаешь, что только что балансировал в ма-аленьком шаге от провала, а тебе просто подали руку – и ничего за это не хотят взамен. Или когда ты очухиваешься в больнице после треклятого взрыва - и в расплывчатой хмари перед глазами даже не видишь, а угадываешь рядом с собой того, кого меньше всего ожидал увидеть, и кто тебя еще и спрашивает – серьезно так, по-руководительски: «Пить хочешь?» И остается лишь улыбнуться потрескавшимися губами – потому что ты только подумал об этом, а он уже знает. А еще – когда ты приходишь домой с работы, пропахший всеми на свете криминалистическими ароматами, сбрасываешь грязную одежду прямо на пол в ванной, встаешь под душ – а потом устраиваешься рядом в кровати и просто болтаешь о чем-нибудь, ощущая, что вас теперь двое – в доме, в городе и вообще на этой земле. И действительно – чего тут рассказывать? Когда и без слов все понятно?..
А Гриссом, прикрыв глаза, думал о том, что вспомнилось сейчас ему самому. Например, то, когда он раскрыл старательно накарябанный отчет – и увидел там ошибку. А потом встал и пошел в раздевалку, надеясь, что этот лохматый балбес – его стажер – еще не успел удрать с работы. Потому что если он сдаст отчет в таком виде – вся его деятельность просто псу под хвост! Расстроится потом так, что смотреть на него будет больно. «Поэтому ТАКОЙ отчет он не сдаст, - сказал тогда себе Гриссом. – Я у него просто не приму. И сделаю вид, что я вообще ничего не читал, пока он это не переделает…» Они тогда все исправили вместе, и Гил тихо радовался про себя, что никто больше не успел заметить этой погрешности: только он сам. Вот и ладненько.
А как он пришел в больницу, куда загремел этот мальчишка после того дурацкого взрыва? Вот вечно, вечно лезет куда не надо, вечно попадает во всякие происшествия – как будто без него забот мало! Тогда пришлось бросить все дела, переться в эту больницу; а когда увидел на подушке бледное осунувшееся лицо с пересохшими губами – рука сама потянулась к стакану на тумбочке. «Пить будешь?» - строго спросил он, когда легонько дрогнули длинные ресницы, и с сухих губ сорвался негромкий полустон-полувыдох… Тогда уже со слухом у самого было совсем никуда – как раз перед операцией. Но он все равно услышал. Странно, но факт.
А сейчас это ушастое безобразие лежит рядом, уставившись в потолок. «Наверное, умотался на работе. На него, как на вчерашнего стажера, вечно навалят что кому не лень: тем более что меня на работе нет. Ох, надо выздоравливать и в лабу возвращаться, а то заездят парня совсем…»
Гил легонько взял Грэга за плечо:
- Эй, Грэгго, ты голодный? Или просто пойдем чаю выпьем?
- Ой! – подскочил Грэг. – Задумался, прости… Я сейчас пойду заварю! Я же мед принес, и еще там… от простуды фигню всякую…
- Фигня – великое лекарство, - сказал Гил убийственно серьезным тоном. – Должно помочь! Давай, выпусти меня, я пойду чаем займусь, а ты поваляйся - отдохни после работы…
- Да иди ты, Гил, - удивленно прозвучало в ответ. – Кто у нас тут больной – ты или я? Это ты полежи, а я пойду чай заваривать…
Последующие две минуты прошли в возне и препираниях по поводу того, кто возьмет на себя великую миссию заваривания чая. Наконец Гил махнул рукой:
- Будем считать, что победила молодость! Проваливай!.. А может, сюда его притащим, чай этот? Будем пить и телевизор смотреть…
Грэг кивнул, выскользнул из-под одеяла (зная, что Гил сейчас на него смотрит – а куда же еще?) и как есть поскакал на кухню. И на душе впервые за последние часы стало до странности легко и уютно. Потому что... да какая в общем-то разница, почему.
Потому что, конечно, они говорят друг другу разные такие вещи, но... не часто. Когда просто невозможно иначе. И шепотом. А дурацкие громкие клятвы вроде «любви до гроба» и прочей подобной шелухи – это и правда только слова. Но есть еще и действия, которые они обозначают. И порой это вообще никак не нужно называть: это просто есть, и все.
Жаль, что Джекки об этом не знает. Но пока, наверное, и не нужно ей говорить.

@темы: Грэг - стажер, Гриссом - супервайзор смены, Гил Гриссом, Бытовой слэш, PG-13, 2003 г., Фики, Совместная жизнь, Слэш, Сезон 4, Романс, Моя Вселенная, Джекки Франко, Грэг Сандерс