AlyonaSL_texts
"Змеи растут всю жизнь" (с)
Серия фиков "по заказу" на определенные слова

Автор: Алёна
Фандом: CSI и Хаус М.Д.
Серия: Моя вселенная
Написан: декабрь 2008
Рейтинг: PG-13
Пейринг: грандерс и хильсон
От автора: Иногда встречаются кроссоверные пересечения с сериалом про доктора Хауса и с детским циклом "Слишком много любви".
Дисклаймер: Все чужое. Моя только любовь, дети, посторонние персонажи и миссис Оливер :)



***
слово - "Сара, прекрати! Мне щекотно!"
POV Кэтрин Уиллоуз

Мы сидели все вместе за столом и обедали, когда Гриссом вдруг строго посмотрел на Сару. Я даже есть перестала, хотя проголодалась страшно. Попробовали бы вы сами столько времени на диете сидеть!
Даже бывшим танцовщицам нужна грациозность и молодость.
Так вот: смотрит наш босс на Сару, чуть очки не уронил. Бигмак в одной руке, стаканчик с колой в другой, - а взгляд такой серьезный, просто испепеляющий. Сайдл тоже смотрит на него – и ничего не понимает. И тут он ей:
- Сара, прекрати! Мне щекотно!..
Сара бедная чуть свой вегетарианский бургер на пол не уронила:
- Грис? Что с тобой?
- Сара, мне щекотно, - повторил он, как робот. – Перестань!
- Да в чем дело? – недоумевала бедняжка.
- Ты знаешь, - сурово сказал Гриссом и принялся за свой бигмак. Прошла примерно минута, и он опять:
- Сара! Я сказал – прекрати!
Сара в своих лучших традициях швырнула остатки бургера в ведро с мусором, вскочила и выбежала вон. Не забыв, конечно, при этом хлопнуть дверью.
А я полюбопытствовала:
- Гил? Что она тебе сделала?
- Это переходит всякие границы! – ответил он с возмущением. - Сидит напротив меня и своей ногой мне проводит по ноге! Безобразие!
Действительно, безобразие. Сайдл нашла, конечно, чью ногу трогать под столом. Нет, если бы она была тарантулом – Грису бы понравилось. А так как Сара женщина – ему щекотно.
Но уж больно натурально Сайдл взъярилась.
- Гил, - произношу осторожно, - а может это и не она вовсе?
Он смотрит на меня, как на инопланетянку:
- А кто?...
- Действительно, - пожимаю плечами я. И возвращаюсь к своей диетической коле.
Только вот Сандерс напротив как-то подозрительно хихикает. Первый раз он с нами вместе обедает, и первый раз у нас такой казус.
Ох, сдается мне, я знаю – чья это была нога. А бедной Саре опять, как водится, ни за что досталось.


***
слово - "Тебе череп не жмет?"
Да, фраза в каноническом эпизоде "исследования камней" - "может, ты его полижешь, чтобы наверняка" - принадлежит Кэтрин, но здесь ее произносит другой персонаж и в других условиях ))

Гриссом, Кэтрин, Грэг и док Роббинс стояли у секционного стола, задумчиво разглядывая кусочки непонятной субстанции, высыпанные неаппетитной горкой.
- Я могу предположить, что это фрагменты костей, – сказал док. – Но для уверенности я бы провел дополнительное исследование…
- Я сейчас проведу, - Гриссом взял один из кусочков и неожиданно лизнул его языком.
У Кэтрин стало такое лицо, словно ее вот-вот стошнит:
- Гриссом! Ты с ума сошел?
- Вовсе нет, - спокойно ответил супервайзор, откладывая первый кусочек в сторону. – Вот это – камень. А это… – он взял второй кусочек и так же лизнул его. – А это кость. У костей более пористая структура. И лучше всего это определяется языком…
Тут Грэг восхищенно заморгал и выдал:
- Гил! Ну ты даешь. Тебе череп не жмет?..
Гриссом так и застыл с очередным кусочком около рта. Док Роббинс отвернулся и захихикал. А Кэтрин вытаращила глаза, пылая негодованием:
- Стажер Сандерс! Что вы себе позволяете?...
Грэг немедленно сник и даже попытался спрятаться за спину дока. Гриссом наконец оторвался от своего "исследования" и, нахмурившись, повернулся к стажеру:
- Сандерс! В самом деле: никакого понятия о субординации! Сейчас пойдешь ко мне в кабинет, и там я с тобой поговорю…
- Да, босс. Конечно, босс. Прошу прощения, босс…
Док Роббинс украдкой подмигнул Кэтрин. Та недоуменно посмотрела на него и пожала плечами. Док махнул рукой и вернулся к костям.

Через час
- Заходи, заходи, Сандерс, - проворчал супервайзор, увидев переминающегося на пороге стажера. – И дверь за собой закрой…
Сам шеф в это время прошел по кабинету, тщательно опуская жалюзи.
Когда в двери щелкнул замок, Гриссом подошел к перепуганному Грэгу и обхватил его за плечи.
- Ну? Расскажи мне, что это на тебя нашло? Чуть обоих нас не запалил, обалдуй ушастый…
Грэг покраснел и опустил глаза, пряча улыбку:
- Да я это... я просто был восхищен! И поэтому увлекся... то есть отвлекся… и меня, кстати, не тошнило, как Кэтрин!
- Это хорошо, - сменил гнев на милость босс. И вдруг спросил: - А если я тебя сейчас поцелую после такого исследования, - в воспитательных целях, конечно! - тебя тоже тошнить не будет?
- Нисколечко, - засиял Грэг и прикрыл глаза, ожидая обещанного. Ожидания его оправдались.
Вскоре шеф, переводя дыхание, прервал "воспитательный процесс":
- Я думаю, нам надо прекратить. Иначе дело кончится плохо.
- В каком смысле? – Грэг моргал глазами, пытаясь включиться в реальность.
- В том смысле... – Гриссом неожиданно замялся, - что у тебя же там... стоит, как камень!
- Камень? – захихикал Грэг. – Знаешь, а может, у меня там кость? Может, ты его полижешь, чтобы уж наверняка?.
Грозный супервайзор посмотрел в смеющиеся глаза своего стажера:
- Я поражаюсь, иногда, Грэг, какой ты умный. Тебе случайно череп не жмет?
И пока парень подбирал челюсть, шеф добавил:
- Ну что ж, давай продолжим исследования: смотри внимательно, через некоторое время будешь повторять то же самое!..


***
слово - горячка
отдельные пожелания - "Пре-Грандерс. Грэг лежит в больнице, Гил заходит навестить и находит его в полубреду бормочущим всякие интересные вещи)) "

Поскольку я так и не выбрала, белая горячка или лихорадка, - то получилось слегка длинно!

Да что же это такое!
Суд через неделю, от этого анализа ДНК зависит вся доказательная база, смена началась сорок минут назад, – а Грэга нет!
Опаздывает! Абонент недоступен!
Только вчера я заходил к нему и попросил сегодня прийти чуть пораньше. Он сказал, что непременно придет. Правда, показался мне слегка взволнованным и немного бледным, - но мало ли разных поводов для волнений у двадцатипятилетнего парня в Вегасе? Остается только надеяться, что это приятные поводы.
Может, влюбился.
"Угу, – сказал мой внутренний голос. – И рад ты этому просто безмерно!"
"Конечно, нет, - ответил я сам себе. – Если он из-за этого опаздывает!
"Ох, не в опоздании дело", - проворчал внутренний голос.
Я набрал в легкие воздуху и приготовился к очередному спору с самим собой на тему "Почему личная жизнь Грэга Сандерса должна быть мне безразлична", - но тут у меня на столе зазвонил телефон.
- Мистер Гриссом? – вежливо сказала секретарша Джуди. - Вам тут из дорожной полиции звонят…
Что пронеслось у меня в голове, пока я шел – нет, бежал! – на ресепшен, - никому не расскажу. Схватив трубку, я услышал в ней хрипловатый голос копа со стажем:
- Алё, криминалисты, - мы тут парня вашего поймали на дороге. Сандерс фамилия: совсем сопляк, а туда же! Подъедет кто за ним? Вроде как свой своему не враг, одну работу работаем: дело заводить на первый раз не будем, а вы уж там вставьте ему как следует…
- А что случилось? - пробормотал я, пытаясь сохранять спокойствие.
- Да судя по всему, нарезался ваш парнишка в зюзю! Его ведь что остановили-то? Машина по улице виляла как ненормальная. А сам он – краше в гроб кладут: бледный, весь в поту, руки трясутся, двух слов связать не может... и главное, спиртом разит за милю.
- Не может быть, - не сдержался я. И тут же пришел в себя: - Показатели какие по прибору?
- А вот показатели маленькие, - хохотнул дорожный полицейский. – Что и насторожило! Может, у нас прибор неисправен. Поэтому парня в Дезерт Палмс повезли на стационарное освидетельствование. Но я точно говорю, у меня глаз наметанный: делириум тременс!
- Что?... – не поверил я свои ушам. Они в последнее время часто меня подводили.
- Делирий алкогольный, говорю! Белая горячка! Так что вы приезжайте, а потом сами разберётесь, что за пьяницы запойные у вас работают…
Разговор оборвался. Я стоял с трубкой в руке и ничего не понимал.
Делириум тременс, или белая горячка, бывает только у хронических алкоголиков. Нет, я не исключаю, что Грэг мог выпить накануне, но – чтобы он напился до состояния делирия?
Нет, что-то тут не то.
Я позвонил Кэтрин, оставил ее заместителем и поехал в больницу Дезерт Палмс.

В столе справок больницы сидела пухлощекая улыбчивая блондинка.
- Моя фамилия Гриссом, – сказал я. – Из криминалистической лаборатории. Тут должны были привезти нашего сотрудника…
Блондиночка всплеснула руками и смешно нахмурилась.
- Ой, это же просто безобразие! Копы на дорогах, простите за такие слова, совсем охамели. Привезли мальчишку, он еле на ногах стоит: говорят, на освидетельствование по алкоголю. Стыдища! Я всего на третьем курсе медицинского, и то вижу, что у парня лихорадка страшная, -какое ему освидетельствование? И доктор так сказала: тяжелый грипп, высокая температура: положили его в терапию, а он аж без сознания… До сих пор тридцать девять и три держится, - девушка сверилась с каким-то таблицами на столе, - и это еще жаропонижающими его накололи! Коновалы, а не полицейские. Еще бы пять минут на дороге его промурыжили – концы бы отдал парнишка!
- А запах спирта откуда тогда? – недоумевал я. – А показатели по приборам?
- Да лекарство он принял, - ответила девушка. – Доктор говорила – не алкоголем от него пахнет, а настойкой травяной на спирту… Может, мать или бабушка напоила. Ведь больной насквозь парень на работу поехал!
"Он один живет", - подумал я. Но говорить это вслух не стал.
Поблагодарив возмущенную собеседницу, я поспешил наверх в терапию. Постовая медсестра полностью разделяла недовольство младшей коллеги. Притом обрушила все это недовольство на меня. С трудом мне удалось объяснить, что дорожная полиция и криминалисты – два разных отдела. И вовсе не я виноват в том, что Грэга Сандерса приняли за алкоголика.
- Бедный мальчик, - причитала медсестра, провожая меня по коридору до палаты. – Молодой, симпатичный, - и совсем один! Мы уж вам на работу звонить хотели, у него ж в медицинских контактах только сотрудники… Слава богу, может, будет у него все хорошо. Влюбился, видать…
Меня опять странно кольнуло слева в груди.
- Почему вы так думаете?
- Так он, как привезли его, бредил от температуры.. все девушку какую-то звал. Как же ее? – медсестра нахмурилась. – А, припомнила: Джил! Джиллиан, стало быть. Не знаете такую? Сообщили бы ей, может, навестила бы: жалко ведь мальчишку-то… Они, скорей всего, вместе работают. Он говорил всё: "Джил, прости, я опоздал... я обещал, я скоро приеду, позвоните на работу... И потом – Джил, я люблю тебя…" Видать, ждала она его там; серьезно у них, наверное?
Я думал буквально секунды две. Потому что догадка – можно даже сказать, страшная – оглушила меня.
- А вы точно расслышали? Что Джил?
- Это я уж не знаю, – развела руками медсестра. – В бреду-то все бессвязно говорят, а по губам я не читаю…
- А я читаю. Разрешите?
Открыв дверь палаты, я вошел, вежливым жестом попросив медсестру подождать снаружи.
Грэг лежал в постели с закрытыми глазами, страшно бледный: пот капельками катился по его вискам.
Я, не раздумывая, взял салфетку из пачки на столике и провел по взмокшему лбу своего сотрудника.
И обомлел.
- Гил… – пробормотал он. Потрескавшиеся от лихорадки сухие губы двигались еле-еле, но я четко разобрал свое имя. – - Гил, это ты… Прости, я опоздал... я ехал... отвези меня на работу…
- Лежи-лежи, - я, поддавшись невольному порыву, положил свою ладонь на его пальцы. Рука у Грэга была сухая и горячая: да, температура высокая. То-то он еще вчера был на себя не похож. И мне не сказал. А как скажешь, если я ворвался и начал: "Важное исследование, суд через неделю, приходи завтра пораньше.."
А еще я сказал: " Я только тебе это доверю, Грэг. Больше никому".
Вот он и ехал. Больной.
- Гил... – снова услышал я. – Гил, я все сделаю… я обещал... прости… я люблю тебя…
Я не мог больше держаться на ногах. И сел на табурет у кровати.
Мой слух мог подвести меня, но я читал по его губам. По бледным, потрескавшимся от жара губам – таким знакомым мне. Все знали, что Гриссом теряет слух, и потому постоянно смотрит на чужие губы. Только поэтому, говоря с Грэгом на работе, я смотрел на его рот безнаказанно. И думал, как мне хочется его поцеловать.
А потом говорил сам себе, что я дурак.
Но тут меня словно кто толкнул. Я наклонился и прошептал:
- Я тоже тебя люблю. Слышишь?…
Внезапно веки Грэга дрогнули: он открыл глаза.
- Где я?
- В больнице, – я постарался успокоить свое неровное дыхание. Ведь еще секунда - и я бы его поцеловал. Прямо здесь. – Все в порядке, Грэг. Я вызову сменного техника. У тебя сейчас высокая температура. И бред.
- Бред?..
Могу поклясться чем угодно, что в голосе его – слабом, срывающемся – я услышал разочарование.
- Не всё, - улыбнувшись, ответил я. – Кое-что – правда.
А потом наклонился и быстро поцеловал его в губы – пока не вошла заботливая медсестра.


***
слово - бой
При написании этого драббла я все время вспоминала анекдот про театральную студию: "- Девушка, покажите нам что-нибудь эротическое с крутым обломом в конце? - Ааа...аааа... ааааПЧХИ!..."
А еще про то, что мама с девичьей фамилией Шоненбаум - это стр-рашная сила!


- Бом... бом… бомммм…
Колокол в старинном зАмке. Этот зАмок мне часто снился в детстве. Я в этих снах был юным рыцарем – разумеется, на белом коне: оруженосцем знаменитого воина. Вокруг нас кипел бой, и мы плечом к плечу сражались против врага. Я помню, как мой сеньор оборачивался ко мне в горячке битвы:
- Копьё!
И оружие, протянутое моей рукой, послушно ложилось в его сильную ладонь. И мы побеждали.
Черт. Мне было восемь лет, когда я видел такие сны. Это потом, когда я приехал на работу в Вегас и встретил своего босса…
Я уже видел это лицо. Тогда, в своем сне.
Чушь какая. Так не бывает. Но однажды я ему рассказал: после того, как мы первый раз провели ночь вместе. А теперь на выездах Гил никогда не разжевывает мне, что ему нужно. Он просто протягивает руку за спину:
- Инструмент, Грэг!
Кэтрин удивляется, как точно я угадываю. Еще бы. Я же оруженосец.
А сегодня снова вернулся этот сон. Колокол на башне. "Бом, бом, бомммм…" Десять ударов.
И вдруг:
- Мальчики! Вставайте!...
Господи, что это?
Резко вскакиваю, запутавшись в одеяле. Вижу, что Гил лежит рядом и улыбается:
- Да что ты, а? С Рождеством…
Он обнимает меня, притягивая к себе, и целует куда-то в ухо. Я чувствую, что еще не отошел от сна; что вокруг нас еще словно кипит битва, и мы, разгоряченные, прижавшись друг к другу, должны еще отстоять что-то, победить кого-то, чтобы потом…
Но как я ему признаюсь, что испугался? Я же оруженосец.
- Ты забыл, что ли, что мы не дома? – Гил тихо смеется. – Слышал, как часы бьют? Это у мамы в гостиной. Напольные. В ее художественной галерее их так никто и не купил.
Ну да, конечно. Мы приехали встречать Рождество к маме Гила в Марино дель Рей. Оказывается, Медведь жил куда ближе к морю, чем я!
Но все равно мы с ним выросли рядом. Это так здорово.
- Мальчики! – раздается стук в дверь. – Завтрак стынет!
- Только моя мама может встать в Рождество в десять утра, - бормочет Гил мне на ухо. – И только моя мама способна забыть, что иногда люди по утрам хотят не только завтракать…
Я молча киваю. Интересно, как он это чувствует? То, что я хочу?..
Хотя, конечно, болван я последний. Мы же лежим в обнимку, голые. Я тоже чувствую, честно говоря, что он хочет.
К черту все на свете завтраки тогда!...
- Ты какой-то взбудораженный, - шепчет Гил еще тише. – Тебе опять снился твой любимый сон?
- Да, мой рыцарь, - фыркаю я ему в шею.
- Замечательно, - Гил проводит ладонью по моему бедру. – Тогда - дайте мне ваше копьё, мой оруженосец…
И кладет наконец руку на мой возбужденный член.
Ооо…
Я закрываю глаза.
- Мальчики! Ну сколько можно?.. – слышится в следующую секунду вместе с сильными ударами в дверь.
Нет уж!.. Теперь мы всегда будем встречать Рождество дома.
Разве что напольные часы у миссис Элен все-таки выпросим. Под их бой снятся такие замечательные сны.


***
слово - душевая кабинка
отдельная просьба - про Ника и Рика

Варнинг: легкие ругательства и прочие неприличные слова

Вот почему-то всегда самые паршивые дела бывают в конце смены. Когда голова уже наполовину дома, когда только и думаешь, что об огромном бургере из ближайшего кафе и такой же огромной кружке кофе, - и вдруг на тебе, здрасьте: труп в канализационном коллекторе.
И мы с Уорриком, как два идиота, должны ехать на этот труп. Теперь оба воняем в два раза сильнее, чем этот коллектор: нас же двое!
Разумеется, как только мы закончили и доехали до лабы – сразу пошли в душ. Браун никак не хотел мне первому уступать:
- Ник, не выделывайся, там же у нас три кабинки!
Что верно, то верно. В лабораторном дУше и вправду три кабинки. Только когда мы пришли туда (а комбинезоны уже подсохли, схватились коркой, и все тело немилосердно чесалось), - выяснилось, что хозяйственники наши так и не починили две кабинки из трех. И работает только одна.
- Я пойду первый, – вырвалось у меня. Просто я чувствовал: еще немного, и меня стошнит от этого запаха прямо на пол. Да, я давно работаю в криминалистике, а будучи копом, еще и не такую дрянь нюхал, - но сегодня я просто целый час мечтал о гамбургере, а вместо этого меня ткнули носом в гнилой трупак, плавающий в целом коллекторе дерьма.
Но Рик, видимо, тоже о чем-то мечтал до выезда. Потому что буквально уперся рогом:
- Почему это ты первый? Я, во-первых, старше тебя, во-вторых, по должности выше…
Ну да, конечно. Браун раньше меня получил третью категорию и теперь все никак не успокоится.
- А в-третьих, ты у себя в Техасе, небось, привык уже к таким ароматам? Когда за свиньями ухаживал?
Вот не скажи он про свиней – я бы ему уступил. А тут меня так взбесило! Дался ему этот мой Техас? Друг называется. Я же при нем не отпускаю шуточки про негров. Хотя мог бы.
- Пошел ты, – бросил я и встал перед входом в кабинку.
Тут Рик нахально улыбнулся и начал стаскивать с себя комбинезон:
- Слушай, Стоукс, а на черта мы с тобой тут бодаемся? Полезли вместе в одну кабинку, и дело с концом.
- То есть как? – офонарел я. – Она же маленькая?
- Да и мы с тобой вроде не толстые, - подытожил Уоррик и окончательно скинул все с себя. Я уставился на него с открытым ртом. А он подмигнул:
- Что? Нравлюсь?..
- Пошел ты, - только и смог пробормотать я. Да, мне не раз говорили, что я крепкий и накачанный, да и ходил я последний год зачем-то в фитнес-клуб около дома, - но Рик Браун... он был естественно красив. Высокий – на несколько дюймов выше меня, - подтянутый, невероятно стройный (в который раз я обещал себе не жрать на ночь столько батончиков); и выражение лица у него было какое-то странное. Но я не стал забивать себе этим голову и, тоже раздевшись, осторожно шагнул в кабинку. Рик вошел за мной.
- У тебя однообразный словарь, Стоукс, - ехидно бросил он мне. - Таких ограниченных мужчин девушки не любят.
Вот черт, и зачем он наступил мне на больную мозоль? С тех пор, как отшумел этот скандал с проституткой Кристи, я стал побаиваться девушек. Да, можно сказать, что я был неравнодушен к Саре, – но ее мне было просто жалко.
Мама как-то сказала, что мне всех девушек жалко. Может быть.
А Рик – тот был у нас завзятым плейбоем. Что ни неделя – то рассказ про новую девушку: про весело проведенные с ней ночи, про подаренные сумочки, а потом – про то, какими слезищами умывалась очередная пассия, когда он сказал ей "гудбай, бэби".
- Эх, хорошоооо!.. – выдохнул тем временем плейбой, потягиваясь под струями душа.- Неет, Ник, ты как хочешь, а я больше в такую задницу не полезу. Пусть Гриссом сам лезет…
- Угу, вместе с Сандерсом, – не задумываясь, поддакнул я.
- Разумеется, – произнес Браун таким странным тоном, что я обернулся и посмотрел на него.
- А что такого? – недоуменно пожал я плечами. - Вся лаба уже в курсе того, что Сандерс бегает за нашим супервайзором как хвостик. Потому что хочет стать криминалистом. Вот я, когда начинал работу, тоже за Грисом бегал, да и сейчас иногда…
- Неее, - загадочно протянул Уоррик. – Ты НЕ ТАК бегаешь…
- Рик, ты о чем? У меня после этого коллектора все мозги отшибло.
- Да о том, что они явно спят вместе, – ответил Рик и как ни в чем не бывало потянулся за гелем.
Я вытаращился:
- В каком смысле?
- В том самом, - Браун вылил порцию геля себе в ладонь и начал намыливаться – широкими движениями проводя по груди, по бокам, по животу. – Что смотришь, потри мне спинку?
- Ааа… - пробормотал я, - это же запрещено?
- Что? Спинку мне тереть? – смуглая ладонь снова пошла поперек живота ниже, задела член и вернулась к соскам. Я следил за рукой Брауна, как завороженный.
- Ннет… - все-таки пришлось пояснить: Уоррик смотрел на меня так, словно ждал ответа. И подозрительно усмехался. – Я имею в виду – в нашей системе мужчинам спать вместе запрещено, тем более с подчиненными. Ведь за это…
- За это, - отозвался Рик ехидно, - даже в вашем Техасе уже в тюрьму не сажают. Или сажают? А эти вообще оба из Калифорнии!
- А ты… откуда знаешь?
- Что из Калифорнии? Так Грис как-то рассказывал, и Сандерс тоже.
- Тьфу, - я так долго держал рот открытым, что туда закономерно попала мыльная вода. – Да при чем тут Калифорния! Я имею в виду, что они... это…
- Я потом тебе расскажу, – неожиданно оборвал меня Браун. – Так потрешь мне спинку или нет? Или ты завис от таких новостей? Ох, темнота техасская, - ну давай я тебе сначала спинку потру…
Он взял меня за плечи, развернул к себе задом и начал так же проводить по моей спине своими ладонями. По телу побежали мурашки, и я вздрогнул.
- А-а, нра-авится? – тут же раздалось за спиной. – Заба-а-авно…
Мне действительно понравилось. У меня даже встал слегка. И это взбесило больше всего.
- Ни черта мне не нравится, - резко вырвался я. Кое-как смыл с себя остатки геля, стараясь спрятать намечающуюся эрекцию. А потом вылез из кабинки и замотался полотенцем чуть ли не по самые глаза.
- Я жрать хочу, а ты мне тут какую-то фигню лепишь, - сказал я сердито. – Я лучше до дома доеду и там спокойно помоюсь! И поем! А потом залягу спать до вечера!
- А я на свида-ание пойду, - протянул Браун, в который уже раз проводя рукой по собственным соскам. – С де-евушкой. Она краси-ивая… и может быть, сразу мне даст. Поэтому я должен хорошо-о помыться!..
Он оскалился и начал демонстративно намывать член и яйца. Между нами говоря, я подумал, что член у него все-таки больше, чем у меня. Даже без эрекции. Ну так, на полдюйма.
Сволочь.
- У тебя спермотоксикоз, - буркнул я, натягивая трусы и джинсы. – Тебе явно не повредит свидание с девушкой! А я пошел, да и ты не задерживайся, а то не дай бог Гриссом тебя вознамерится куда-нибудь еще послать, а ты здесь в дУше прохлаждаешься.
- Он меня только на хрен послать теперь может: смена кончилась, – ухмыльнулся Рик, не прерывая провокационных движений. Дрочить он, что ли, тут собрался? При мне? – Кстати, Ник, ты серьезно думаешь, что Грис меня найдет в дУше и поимеет? Да ты не волнуйся, - нужен я ему! Ему Сандерс нравится…
- Совсем ты чокнулся от такой работы, - я сграбастал футболку и пошел, напяливая ее на ходу.
Пошел он к черту, этот Браун. Не поймешь его.
А хозяйственникам нашим за то, что остальные кабинки никак не починят, надо точно по рогам надавать. Иначе за мою нервную систему уже никто не поручится.



***
слово - ремонт
Благодарю lasource за давнюю идею про обои

- Вы оба идиоты, - сказал Хаус в телефонную трубку. – Нормальные люди делают ремонт не так: они оставляют ключи ремонтной бригаде, берут детей и уезжают к бабушке в Калифорнию. Раз уж все равно взяли отпуск на месяц!
- Ты что, - ответил я, - Гил не доверит ремонт бригаде: они же не знают, чем укрывать тарантула и как уберечь от запаха краски мадагаскарских тараканов! Между прочим, тараканы у нас призовые. Они в прошлом году на бегах взяли первое место.
- С конца? – уточнил Хаус. – В общем, делайте что хотите, только потом не обращайтесь ко мне с жалобами, что вы надышались краски и вас всех тошнит!
- Мы наденем респираторы, - сообщил я. – К тому же мы уже купили обои и краскопульт.
- Я же говорю – идиоты, – буркнул Хаус и отключился.
Нет, конечно, в чем-то он прав: оставить ключи бригаде и уехать с детьми к бабушке в Калифорнию – было очень заманчиво. Такой вариант обсуждался тоже. В конце концов, наших тараканов, тарантула и прочую живность Гил вполне мог оставить на работе: снабдив очередных стажеров подробными инструкциями по уходу.
Дело в том, что на оплату ремонта пятикомнатного дома с помощью специальной бригады у нас банально не хватило бы средств. И Хаусу, который вместе с Уилсоном зарабатывает на порядок больше нас с Гилом, мы этого говорить не будем.
Иначе он тут же заявит: "Что за бред, я вам одолжу", - и ведь действительно одолжит! А отдавать нам будет потом нечем.
Так что лучше уж мы сами. Тем более что мы на самом деле уже купили ведро водоэмульсионки, обои и краскопульт. А детей бабушка и так заберет. Через неделю. Сейчас она чем-то там занята в своем Комитете Матерей.
Однако время не ждет, и мы начали ремонт, не дожидаясь эвакуации младшего поколения. В конце концов, пусть помогают! Патрику десять лет, Эмили пять – вполне могут в чем-то посодействовать. Жаль только, миссис Оливер пришлось отпустить. У нее астма.
- Грэг? - раздалось из коридора. – Мебель в гостиной я укутал в пленки. Осторожно, начинаю потолок…
Потом угрожающе зарокотал краскопульт. Пробный запуск?
Я пошел в коридор. Так и есть: в гостиной уже вовсю пахло эмульсионкой, и потолок из сероватого на глазах становился белым.
- Здорово у тебя получается, Медведь, - восхитился я.
Мы с Гилом очень хорошо друг друга слышим и понимаем. Часто даже без слов. Но... когда тарахтит краскопульт, это понимание слегка затруднено.
Гил обернулся ко мне всем корпусом:
- А?..
И в ту же секунду струя водоэмульсионки ударила мне в лицо.
- Ой, прости!...
- Да н-ничего ст-трашного, - произнес я, отплевываясь. Черт подери! Если бы не дети в доме, подошел бы к Гилу и принципиально бы... поцеловал. Хорошо так, взасос. Ибо нечего: пусть тоже налопается краски!
Нет, пожалуй. Все равно жалко. Потом будет еще всю ночь животом маяться…
- Ничего страшного, продолжай... Микеланджело, - улыбнулся я и пошел в ванную отмываться.
По дороге меня перехватил Патрик.
- Пап, клей для обоев я развел. И сказал Эмили, чтобы она обои для своей комнаты сама клеем намазала. Я молодец?
Обои для комнаты Эми составляли ее, Эми, личную гордость. Она сама их выбрала в магазине: нам достались как раз последние шесть рулонов. На обоях по яркому зеленому лугу порхали разноцветные бабочки (ну конечно же), а сверху было нежно-голубое небо и белые пушистые облачкА.
Эми как увидела эту картинку, так и вцепилась в рулон на витрине: "Эти!.."
Менеджер тогда еще долго высчитывал с калькулятором, и сказал, что шести рулонов на комнату нам должно хватить.
Хватило под завязку. Чертовы обои надо было еще правильно нарезать, подогнав рисунок. За это взялся Гил. Нарезка заняла полдня, зато итог был изумителен: ровные полосы с выровненным рисунком. И как раз столько, сколько нужно на комнату.
Теперь Эмили у себя в детской намазывала эти полосы клеем. Я сказал Патрику, что обои должны пропитаться, прежде чем мы будем приклеивать их на стену. И что для лучшей пропитки обойные полосы нужно свернуть вдвое, клеем внутрь. Джи-Эс в своей комнате вчера тоже лично намазывал обои – уже с другим рисунком, в машинках и медвежатах. Несколько странный выбор для десятилетнего пацана (я имею в виду медвежат, конечно), но никто ведь его не неволил: эти – значит, эти. Хорошо, хоть этих в продаже было достаточное количество, и не пришлось танцевать вокруг с калькулятором.
- Ну что, - говорю я, все еще отплевываясь от краски, - пойдем навестим Эми, посмотрим, как у нее дела?
Открываем дверь детской. Эмили сосредоточенно сопит, ползая по полу, на котором сложены пополам белые полосы.
Стоп: белые?...
Обои после промазывания складывают наружной стороной вверх! Поэтому сейчас мы как раз должны были увидеть бабочек, небо и облачкА.
И где это всё, позвольте вас спросить?
- Эми, - осторожно спрашиваю я, - ты с какой стороны полосочки намазываешь?
- С этой, - девчонка указывает пальчиком на злополучных бабочек и цветочки. – А потом вот так скъядываю…
Черт.
- Эмили, детка, - я не выдерживаю и невольно подражаю миссис Оливер, - ты же намазала обои не с той стороны!
Эми хмурится, обдумывая ответ, а потом сообщает:
- Ну, папа… мне же с крясивой стороны интереснее мазать…
Я слышу сзади хихиканье Патрика и показываю за спину кулак. Он еще и смеется!
- Так, Джи-Эс, пойди скажи папе Гилу, что обои в комнате Эми клеить сегодня не будем, - говорю я как можно спокойнее. – Только будь осторожен, у него краскопульт…
Патрику так нравится ремонт, что от радостного перевозбуждения мальчишка просто не в состоянии делать все медленно. Даже если бы я сказал про папу Гила "у него пистолет", Джи-Эс убежал бы туда так же быстро; а может, и еще быстрее.
Однако не успеваю я окончательно утешить расплакавшуюся Эмили ("Мы непременно поедем в другой магазин, детка, и найдем там такие же обои"), как из коридора раздается подозрительный грохот. А потом вопли Патрика:
- Пап, ну кто оставил на проходе ведро с побелкой?
- А что с ней случилось? – кричу я в ответ. И слышу:
- Ничего особенного! Я в нее сел!
- Ты задом бежал, что ли? – ворчу я. И чувствую, что мне уже очень-очень хочется послать вдаль весь этот ремонт и просто уехать в Калифорнию. Или еще куда подальше.
И тут раздается звонок в дверь. Мать твою, кого еще черти несут?
Ну, если коммивояжеры!.. Я их сам усажу в ведро с побелкой.
Открываю дверь – и обалдеваю от насмешливой фразы:
- Видишь, Уилсон, я так и знал, что они без респираторов!
Хауса в бейсболке, надетой козырьком назад, просто не узнать. А Уилсон в старой спортивной куртке и подавно выглядит незнакомым молодым парнем.
- Ну что на пороге торчишь, Сандерс, войти-то дай? Мы только с самолета, хоть кофе бы предложил, – мой тезка, ворча, бесцеремонно отталкивает меня, входит и оглядывается. – Даааа… Выбирайте: либо мы вам даем денег на бригаду и все вместе завтра же уезжаем в Калифорнию, либо…
- Эээ… - говорю я. И Хаус тут же отвечает:
- Либо с вами все ясно. Уилсон, а ну тащи сюда стремянку, я ее за дверью на улице видел; и пойдем переодеваться…

...Ремонт мы закончили ровно на полторы недели раньше срока. И на эти полторы недели действительно взяли детей и все вместе поехали к бабушке в Калифорнию.


***
слово - тепло

Очередной рабочий день миссис Дебры Вирджинии Оливер начался в десять утра, когда ей пришлось кормить завтраком самого младшего члена семьи.
- Рик, доедай быстрей, - говорила она, глядя, как ее подопечный возит ложкой по тарелке.- Каша и так уже еле тёплая. А кто быстро все съест, тот увидит Винни-Пуха. Ты помнишь?
Мальчик кивнул и заработал ложкой куда быстрее. Просто Винни-Пух был нарисован на дне тарелки изнутри.
- Доедай, потом пойдем играть в школу.
- А гулять? – уточнил Патрик.
- После обеда. Когда папа Гил и папа Грэг уйдут на работу. Хочешь их проводить? Тогда тем более доедай быстрее.
Окрыленная очередной педагогической удачей, миссис Оливер отправилась в ванную вымыть руки. И прямо в дверях ванной чуть не налетела на Грэга, который выскочил ей навстречу: с мокрыми взлохмаченными волосами, с полотенцем на шее и в одних пижамных штанах.
- Ой, ёперный те… то есть – доброе утро, миссис Дебра! В ванной наверху засор, так я…
- Торнадо, - усмехнулась миссис Оливер. – Я сегодня вызову мастера.
- Не, не нужно! Гил починит. Он с сантехникой на ты!
- Нет уж, Грэг. Можно подумать – ему больше делать нечего!
- А что?
- Да ничего. Упахал ты мужика совсем, - произнесла строгая миссис вполголоса. Причем было непонятно, относится данное замечание к сантехнике или к чему другому.
- А завтрак готов? – нимало не смутясь, спросил Грэг. – А то мне сегодня в суд…
- Помню, - миссис Оливер с достоинством кивнула. – Твой парадный костюм и свежая рубашка в шкафу в гостиной. А завтрак на столе. Давай, Гила своего буди, пока омлет еще тёплый. И передай ему, что вчера вечером Экли звонил: я сказала, что вы уже спите!
Грэг кивнул и побежал наверх в спальню.
- И не бегай с голым пузом, - крикнула миссис Оливер вслед. – Простынешь!
- Миссис Дебра, вы меня с кем-то путаете, - захохотал Грэг, свесившись через перила. – У меня нету пуза! И потом – у нас же тепло…
- Тепло, - проворчала женщина, пряча улыбку. – Ох, оболтус, и как тебя только в суд пускают!

Ближе к концу завтрака вдруг зазвонил городской телефон.
- Мистер Гриссом, ответите? Небось, Экли ваш опять?
- Да нет, миссис Дебра, это вас, - Гриссом протянул трубку удивленной женщине. – Кажется, ваша дочка.
Дочь миссис Оливер проживала в штате Миннесота вместе с мужем и ребенком. Она частенько звонила матери: все уговаривала бросить работу и перебраться в Миннесоту на роль бабушки.
- Мам, как там у тебя дела? Ой, у нас холодища страшная, у Джереми опять сопли, в садик не пошли, я взяла работу на дом. Вообще, мама, это безобразие: когда у тебя мать профессиональная няня, а ты не можешь спокойно делать карьеру из-за того, что тебе не с кем оставить ребенка…
Миссис Оливер подумала, что профессиональные няни работают обычно за деньги, и к тому же с их мнением в доме худо-бедно считаются. И что дочка, не видевшая маму столько времени, могла бы не начинать разговор с претензий, а хотя бы спросила у мамы о ее здоровье.
- А сама-то как себя чувствуешь, мам? – словно подслушав ее мысли, поинтересовалась дочь. – Как там в Вегасе погода? У нас в эту холодрыгу хоть из дома не выходи: дожди и ветер. Может, тебе твою осеннюю куртку привезти?
Миссис Оливер задумалась. Дочка уже который раз предлагает привезти маме что-нибудь: особенно после того, как мама, приехав в гости, вкратце рассказала, в КАКОЙ семье работает.
Дочку, видимо, просто грызло любопытство. "И тем не менее, - решила миссис Дебра, - у нас тут не зоопарк".
- Нет, дорогая, спасибо: у нас же здесь пустыня… – ответила она в трубку. Краем уха прислушиваясь к шуму на кухне. Где Патрик вопил "А мы сегодня пойдем кьепость стъоить в песотьницу", Гил поучал Грэга, как нужно "делать умное лицо" перед присяжными, а Грэг в шутку отругивался: "Медведь, не морочь мне голову, а то я вообще всё забуду. Лучше плюнь на Экли и иди с Джи-Эсом крепость строить в песочницу!"
Миссис Оливер улыбнулась и повторила:
- Нет, Синди, не надо куртку.
И еще раз прислушавшись к трем веселым голосам за спиной, подытожила:
- У нас здесь всё в порядке. У нас тепло.


***
слово - тишина

При написании этого драббла, дабы заказчик остался доволен, я руководствовалась следующим:
Заказчик - хаусист
Заказчику нравится моя вселенная с ребенком.
Что из этого получилось - судить заказчику и остальными читателям :)


- Уилсоооон! Неси сюда бутылку! Я выиграл!
- И чего ты так орешь, - нахмурился Джим, заглядывая в гостиную с пивом в руке. – Давай чуть потише. Ты же не дома, а в гостях. И к тому же, - ребенок спит... Правда, Грис?
- Да ничего страшного, - усмехнулся Гил, перемешивая карты. - Мы его с детства приучаем, что в доме шумно. У нас же, сам знаешь, с работой нашей то телефоны по ночам звонят, то двери хлопают, то кофе мы идем пить в три часа ночи… Так что во время детского сна не настаиваем на полной тишине. И нервная система у ребенка будет крепче. К тому же, Хаус не так уж часто выигрывает у меня в покер, так что…
Гриссом не договорил, хитро улыбнувшись. На что Хаус только молча засопел и вырвал у Уилсона из рук пиво.
Да уж, нервная система у ребенка была на зависть иным взрослым. Хаус прекрасно помнил это еще по Калифорнии, где мальчишка сначала доставал его своим вечным "Дядя доктор, где мое ведро", а когда все, начиная с самого дяди доктора, полезут от этого на стенку – укладывался спать. Невинным детским сном. И разбудить его можно было разве что утром: предложением позавтракать.
- Я просто переживаю, - осторожно произнес Джим, – что такие пьяные вопли…
- Это они еще не пьяные, – оборвал Хаус. – Вот сейчас мне дадут наконец виски, про который говорили еще с утра, и ты услышишь, как художественно я могу нарушать тишину!...

На следующее утро Патрик влетел в кухню, где почти все уже были в сборе: папа Гил, папа Грэг, няня Дебра и дядя Джим из Принстона. Не было только второго гостя: видно, он еще спал.
- Добрррое утррро! – завопил Патрик с порога. – Я прррришел завтррракать!..
Ну что поделаешь: у пятилетнего мальчишки, недавно освоившего букву Р, есть свои поводы для гордости.
Однако миссис Оливер не обрадовалась и не умилилась, а с легкой улыбкой прижала палец к губам:
- Тихо, Рик, не кричи так… Дядя доктор спит. А то ты его разбудишь, и у него голова будет сильно болеть.
- У него и так она будет болеть, - буркнул в сторону Уилсон. – Потому что пиво – это еще ничего, а когда пиво вместе с виски, да еще викодином сверху…
- Бедный дяденька доктор, - искренне вздохнул Патрик и уселся на свое законное место.
Завтракали в полной тишине.


***
слово - mp3-плеер
На это слово сюжет возник в голове сразу. И никак не хотел из нее вылезать, как я ни пыталась его выгнать и заменить каким-нибудь другим.

- Нет, Сэм, конечно, ты даешь, - Патрик смущенно одернул старую футболку. – Я думал, прикалываешься – "приду помогать вам уборку делать", а ты…
- Рик, ну ты же сам часто говоришь – "мысли логически", - пожала плечами девочка. – Родители твои на работе, бабушка в Калифорнии, дома только вы с Эмили, и праздник на носу. Должен же кто-то вам помочь прибраться? Я же твой друг или кто? Тем более уборки много. Вот у тебя, например, такой вид, словно ты лазил на антресоли.
- И почему ты не пошла в криминалисты, а?.. Лазил. Кстати, давай я тебе вначале покажу, что я там нашел!
Патрик сбегал в свою комнату и принес странный прямоугольник с экраном. Размером с целую ладонь.
- Видала? Как ты думаешь, это что?
- Айпод, - усмехнулась Саманта. – Только старой модели. Мне папа показывал. В начале века такие эмпетри-плееры были, еще до нашего рождения.
- Точно, - кивнул Патрик. – Модель две тысячи второго года. Обалдеть: шестнадцать лет назад! И между прочим, еще работает, я проверил. А музыку узнаешь?
Он, поколдовав над кнопками, протянул Саманте один наушник. Она заинтересованно спросила:
- Что это?
- Темнота, - ехидно ответил мальчик. – Это Мэрлин Мэнсон, слышала о таком? Рок начала века. Классика. Хочешь, будем под него уборку делать?
- А давай. Гремит вроде неплохо. Ты можешь на колонки его включить?
Вскоре музыкальный центр в гостиной надрывался давно забытыми мелодиями, а ребята усиленно вытирали пыль с полок.
Вдруг после очередной закончившейся композиции возникла небольшая пауза, а потом хорошо знакомый обоим голос из айпода произнес:
"Раз, раз, раз-два-три! Проверка микрофона! Техник Грэгори Сандерс прикалывается в аудиолаборатории, пока техник Арчи Джонсон удрал на обед! Раз-раз-раз, как слышно?"
Саманта посмотрела на Патрика округлившимися глазами. Тот был удивлен не меньше:
- Что это?
Тем временем запись шла дальше. Послышался шум открываемой двери, и другой, не менее знакомый голос весьма строго произнес:
"- Грэг? Что ты здесь делаешь? А где Арчи?
- Арчи ушел на обед. А я заглянул к нему по делу... Да я ничего, я просто посмотреть!"
Это было произнесено таким невинным тоном, что Патрик с Самантой дружно хихикнули.
-У них голоса не изменились совсем, – удивленно произнесла девочка. – Погоди, так забавно…
Диалог в записи продолжался:
" – Знаю я твоё "посмотреть". Опять с микрофонами балуешься?
- Ты предлагаешь побаловаться с чем-нибудь другим? – прозвучало в ответ гораздо тише и куда интимнее. – Ну не здесь же?.
- Болван... мы на работе.
- Я заметил… Просто действительно так окосел от всего, если честно… зашел к Арчи, он мне должен был Мэнсона нового записать. А его тут нету: ну, я и повертел у него тут парочку рычажков – чтобы не бросал оборудование без присмотра!
- Ясно… Ну так что сегодня, - приедешь?.."
Последняя фраза прозвучала совсем другим голосом. Практически шепотом. В этом голосе уже не было начальственной строгости – пусть больше и показной. Только затаенная надежда.
Дети переглянулись. Саманта смущенно провела пальцем по только что протертой полке.
А запись шла дальше:
"- Конечно… Куда же я денусь теперь?
- Грэг… Я против такой формулировки. Я же тебя насильно не заставляю?..
- Нет, конечно….. Ну что ты, Гил, в самом деле… я же это... того…
- Да понял я, понял… Все я понял, не переживай ты…"
Оба собеседника уже говорили шепотом, но видимо, микрофон в лаборатории был очень чувствительный.
"- Кстати, я тебе не говорил? Сегодня отчет по тому автобусу окончательно наверх сдал. Полгода промурыжили следствие! Механика этого посадят, вот только людей не вернешь…
- И водителя…
- Ох ты, господи боже мой. Все забыть не можешь, как ты растерялся? Я тебе когда-нибудь про свой первый полевой выезд расскажу. Хочешь?
- Конечно, хочу! Может, сегодня тогда? После смены? И всего остального?.. "
- Во, а мне ни разу не рассказывал про свой первый выезд, - проворчал Патрик.
- А ты спрашивал? – поддела Саманта. – Не мешай слушать, помолчи…
" – Знаешь, Гил, - голос на записи чуть дрогнул, - а ко мне сегодня Сара заглядывала. Спрашивала, не заходил ли ты. И лицо у нее было такое расстроенное – мне аж жалко ее стало. Ты ей случайно не говорил ничего?
- Нет, - растерянно ответил второй голос. – И думаю, пока не надо…
- Естественно! А то она, знаешь, дел может наворотить… от несчастной любви."
- Ничего себе, - так же вполголоса произнес Патрик. – Интересно, кто это – Сара? Неужели дяди Ника Стоукса жена? Ничего себе, это что, - она в папу Гила влюблена была? Вот это да! Надо Джил и Лоре рассказать!
- Обалдел совсем? – Саманта покрутила пальцем у виска. – Не вздумай! Это же личное…
- Ага, а сама слушаешь, - не остался в долгу мальчик.
- Но я же молча слушаю и не скажу никому! А ты ее детям хочешь рассказать!
- Да я пошутил! Неужели ты правда подумала, что я…
Разговор в записи тем временем шел своим чередом.
"- И знаешь, Грэг, я иногда думаю – чем все это кончится…
- А мне вот почему-то не хочется, чтобы кончалось.
- Да и мне тоже… но в наших условиях? в нашем социуме?.. ты представляешь, что будет, если это выплывет наружу?
- А мы не скажем никому. Я, например, не скажу, а уж ты и подавно!
- Смешно тебе, ушастый…"
- Господи, как они жили тогда? – вздохнула Саманта. – Это сейчас всё такое официально признано, а тогда?… Я бы не выдержала!
"- Мне совсем не смешно, - в тон ей после паузы отозвался голос на записи. – Я иногда думаю – ну чем мы виноваты, а?... Почему мы не можем, как все?..
- А потому, что мы не как все. И такими вообще быть не принято.
- Я знаю. И еще я знаю, что я тебя…
- Тихо, тихо…"
В колонках зашуршало. Потом что-то упало с глухим стуком. Потом на некоторое время повисла тишина. А затем снова послышался шепот:
"- Ну всё, всё... давай подождем до вечера. Ты приходи сегодня, ладно? И вот что…
- Что?..
- Потом скажу. Да ты и так всё знаешь, что говорить…
- Знаю. И не хочу, чтобы это быстро кончалось, слышишь?
- Слышу, слышу…
- Да ты не слышишь. Ты опять по губам читаешь. С операцией-то что решил?
- Через три месяца. Ну, если после нее оглохну совсем…
- Типун тебе на язык! Кстати о языке: посмотри, как я уже умею жестами!"
Дальше снова воцарилось молчание. И вдруг в колонках снова зазвучал голос:
" - Ну, беги. Ты ведь сам-то так и не пообедал?
- А ты?
- Мы дома сегодня пообедаем. Пиццу закажем или еще что…
- Дома? Ты имеешь в виду – у тебя дома?
- Послушай, ушастый… а какая уже разница, а?... Я вот думаю, может, постепенно насовсем переберешься?..
- Ты... ты серьезно?
- Абсолютно. Поставлю еще один эксперимент: интересно, насколько нас обоих вместе хватит!"
Тут Саманта не выдержала и фыркнула:
- И сколько уже этот эксперимент идет?
Патрик задумался буквально на секунду:
- Щас… ну да, шестнадцать лет. Папа Грэг говорил, что они в две тысячи втором вместе жить начали.
- Значит, это две тысячи второго года запись? С ума сойти!
- Угу. И плеер у него тогда был совсем новый…
"- Я всегда обеими руками за новые эксперименты, – звучало в колонках. - В любой области работы и… ОЙ!..
- Что?
- Не кричи так… посмотри, микрофон-то у Арчи не выключен…
- Грэг! Ну, ты….
- Да я случайно! Понимаешь, случайно! Хихихи... ты пойди пока в коридор, посмотри – если Арчи пойдет, отвлеки его чем-нибудь, а я сейчас эту запись быстренько себе скину. А потом сотру.
- Может, просто сотрешь?
- Неее! Оставлю на память. Будущим детям!
- КОМУ?
- Гил, да что ты такой нервный, шучу я, шучу… Иди в коридор, а то обед кончается. Не дай бог Арчи нагрянет…"
Раздался негромкий смех на два голоса, и запись оборвалась.
- Вот что, Рик, – с явным смущением сказала Саманта. – Ты этот плеер обратно на антресоли положи. И отпечатки пальцев свои сотри на всякий случай.
- И правда, почему бы тебе не пойти в криминалисты? – проворчал Патрик, который был смущен не меньше.
- Может, еще не все потеряно, - усмехнулась девочка. – Ну теперь-то о чем задумался, неси давай айпод на место…
- А вот интересно, Сэм, - если бы они реально знали, до чего дошутятся?..
- Думаю, им это и в голову тогда не приходило, - Саманта взяла в руки салфетку для пыли. – Давай дальше убираться. Надо же будет хоть в праздник им показать, что они в общем ни до чего плохого не дошутились!


***
слово - бессмертие
POV Грэг Сандерс
Предупреждение: пре-десфик.


Безжалостны истории страницы,
Писать на них – удел не слабаков.
За каждой строчкой – чьи-то судьбы, лица,
Рев пламени, лязг стали, стук подков.

Но время – добрый друг и враг заклятый –
Неумолимо увлечет их в тень,
И станет для потомков просто «датой»
Кому-то жизнь перевернувший день.

…И знали бы невольные герои,
Борясь, спасая, веря и любя,
Что, заполняя летописи кровью,
Ни капли не оставят для себя…

(с) Ольга Громыко



- А знаешь, Грэг, - произносит Гил у меня за спиной, делая короткие паузы после каждого слова, - лет в семь я думал, что никогда не умру…
- Угу, - отвечаю я. Можно было бы сострить на тему собираемых им в детстве мертвых чаек, которых он потом потрошил в гараже, - но я не буду. Потому что не дай бог ассоциации уведут его куда-нибудь не туда.
Не надо сейчас.
Главное – мне не забыть ничего и не перепутать. Ряд одинаковых баночек с белыми крышками на столе: на каждой крышке несмываемым маркером написана цифра. Номер один – десять утра, две таблетки; номер два – двенадцать тридцать, одна таблетка; номер три… И так до номера седьмого. А потом опять все сначала.
- Грэг? А как ты думаешь, - люди когда-нибудь доживут до того, чтобы стать бессмертными?
Я вздрагиваю и даже не нахожу сразу, что сказать.
- Просто это нелогично и бессмысленно, верно? – продолжает Гил абсолютно спокойным тоном, как когда-то на работе. – Люди должны умирать, чтобы освобождать место последующим поколениям, иначе жизнь как поступательное движение застынет…
Я молчу, незаметно сцепив зубы. Я смертельно устал, мне хочется то ли плакать, то ли ругаться. И я сейчас все на свете отдал бы за то, чтобы люди уже дожили до того, чтобы стать бессмертными. Хотя бы некоторые.
Потому что это подло – такой удар судьбы. Это нечестно. Хоть Уилсон и пытался мне сказать, что "судьба забирает лучших..." Я тогда истерически рассмеялся ему в лицо: "Забирает? А я не отдам. И ты мне в этом поможешь".
Первый номер – десять утра; второй номер – двенадцать тридцать…
Звонит телефон: видимо, опять с работы. Я по привычке включаю громкую связь. Мы с Гилом давно так привыкли: когда звонят из лаборатории, гораздо удобнее какие-то вещи всем вместе обсуждать.
Ну, так и есть. Генри Уиверс из ночной смены.
Года полтора назад Генри был моим стажером, и теперь по поводу каждой мелочи обращается ко мне. Даже когда у меня выходной.
Что поделаешь: я и представить себе не мог, какая это морока – быть супервайзором смены. Когда-то и я Гила так доставал по поводу любой ерунды – когда сам был его стажером. Хотя у такой моей прилипчивости, честно говоря, была еще одна причина; и полагаю, Генри-то не имеет на меня никаких видов?
Я невесело усмехнулся:
- Слушаю!
- Здравствуйте, мистер Сандерс, - голос у Генри усталый и озабоченный. – Эээ… у меня тут краситель… из фиолетового фломастера. ТСХ мне ничего не дала. Он не разделился. На линии финиша два фиолетовых пятна.
Я вздыхаю. Учишь-учишь их…
- Генри, ты себе принцип ТСХ исследования как представляешь? Без образца сравнения? Тебе нужны образцы. Они вместе с исследуемым наносятся на линию старта…
И добавляю, уже не сдерживая эмоций:
- Еще один такой звонок – и я лично аннулирую твою аттестацию.
Просто я устал. И в голове у меня сейчас не красители и не ТСХ, а ровный ряд баночек с номерами. Номер первый – десять утра, номер второй…
- Генри, только после проявления смотрят совпадение хроматографических зон образцов с зоной исследуемого красителя, - внезапно доносится с кровати. Спокойно и уверенно. - Причем как минимум в трех или четырех разных системах растворителей. И только если во всех случаях установлено тождество исследуемого красителя с каким-то свободным образцом - возможно сделать вывод, что исследуемый краситель аналогичен по химическому составу данному свободному образцу.
- Слышал, Уиверс? – уточняю я. И в голосе моем звучит давняя, но никак не проходящая гордость.
- Ох и ничего ж себе, – восхищенно выдыхает Генри. И добавляет конспиративным шепотом: - Это же невозможно, а? Он ведь уже лет пять как в поле не выезжал, почти год не работает – и помнит наизусть такие вещи?
- А чего же ты хотел, - отвечаю я в полный голос, и та самая гордость великолепно слышна обоим моим собеседникам. – Это же его дело. Его жизнь…
- Кстати, я же тут на конференции был, - спохватывается Генри. – Там сказали, что за последние двадцать лет преступность в нашем городе уменьшилась в разы, и что в этом несомненная заслуга нашей знаменитой на все Штаты криминалистической лаборатории, которая и дальше наверняка будет на гребне науки и на…
- Замечательно, - отвечаю я с легким намеком в голосе. Генри бормочет "спасибо, я побежал" и разъединяется.
- Слышал, Медведь?
Я оборачиваюсь, и вижу, что Гил задремал. Неужели Уиверс так долго рассказывал о своей конференции?
Но Гил, как всегда, сразу откликается, стоит мне позвать его:
- А?.. Он что-то сказал?
- Сказал, - я прямо с телефонной трубкой подхожу и сажусь к нему на кровать. – Фактически он сказал, что ты бессмертен.
- Я так и знал, - отвечает Медведь. И мы улыбаемся друг другу.

@темы: "Детский цикл", PG-13, Ангст, Бытовой слэш, Гил Гриссом, Грэг - супервайзор смены, Грэг Сандерс, Десфик и всё на эту тему, Драма, Дружба "на четверых", Исторические вехи, Кроссовер, Кэтрин Уиллоуз, Моя Вселенная, Ник Стоукс, От начала близости до совместной жизни, Патрик, Романс, Саманта, Сара Сайдл, Слэш, Совместная жизнь, Уоррик Браун, Фики, Хаус и Уилсон, миссис Оливер