20:22 

"Что сказала бы мама"

AlyonaSL_texts
"Змеи растут всю жизнь" (с)
Примечание - пара к фику "Двенадцать месяцев" (начало)
Автор - AlyonaSL
Бета - Хельга Винтер, Verit
Серия - Моя Вселенная
Написан - июнь 2009 г.
Фэндом - CSI LV
Пейринг - Гил Гриссом/Грэг Сандерс
Рейтинг - PG-13
Саммари - "Грэг обхватил себя руками, словно от этого могло стать теплее, и подумал, что надо было слушать маму. В частности - то, что она говорила про теплую куртку..."
Дисклеймер - всё чужое. Моя только любовь.


- И теплая куртка! Теплая куртка обязательно, потому что у вас по ночам…
- Мама, - усмехнулся в трубку Грэг, и миссис Астрид Сандерс притихла. – Мам, ну чего ты, в самом деле, как с маленьким? Завтраки, расческа, теплая куртка… Ты еще приезжай сюда проверить, ежедневно ли я носки меняю! А насчет куртки… Тут, во-первых, так же жарко, как у нас, днем вообще духотища, а ночью я работаю. Ты же знаешь, сто лет никуда уже по ночам не вылезал!
Грэг сделал вид, что вздохнул. Чтобы мама поверила и не задавала дополнительных вопросов.
Ох, сейчас бы он с удовольствием вылез кое к кому в гости ночью… или скорее днем, ибо ночью они оба работают… Тьфу, черт, и лезет же в голову всякая ерунда.
Когда Грэг Сандерс после трех месяцев работы в Нью-Йорке вдруг перевелся в Вегас, миссис Астрид была несколько удивлена. «Тебе в Нью-Йорке не понравилось?» Грэг пустился по телефону в совершенно искренние объяснения по поводу того, что в Нью-Йорке и помещение поменьше, и перспективы не слишком заманчивые, а Вегас – это же вторая по известности в стране лаборатория, там такое оборудование, такие проекты, а какие люди работают, наверное! Цвет науки!.. Про нью-йоркских приятелей, которые балуются наркотой, причем самыми изощренными способами, Грэг промолчал, хоть эти приятели и были одной из причин, что заставили его перевестись в Вегас.
Сама-то игровая столица Грэга не сильно привлекала: не было у него ни азарта, ни желания гулять и кутить всю ночь, ни стремления искать приключения на свою задницу. Достаточно было этих приключений сперва в колледже, а потом в Стэнфорде. Сейчас хочется уже чего-то такого… ну вот хотя бы работы. Среди людей, которые цвет науки.
Но вот про цвет Грэг ляпнул маме зря. Как говорится, бойтесь своих желаний, они могут исполниться? Первый свой рабочий день лабтехник Сандерс помнил смутно: было столько информации, столько впечатлений, что некогда было их осознать, а за первым днем пошел второй, за ним третий, так пролетела неделя…
А когда неожиданно настала чертова весна, Грэг вдруг понял, что кажется, с ним что-то происходит.
В первый же его день на новой работе к нему в комнатку притащился босс. Технику Сандерсу тогда было явно не до боссов: вокруг стояли такие приборы, о которых в Нью-Йорке сотрудники только мечтать могли, тихо и с придыханием. А тут – одно, другое, просто глаза разбегаются! И вот во время этого профессионального оргазма – чей-то занудный голос за спиной:
- Здравствуйте, вы наш новый техник?
Грэг обернулся, в душЕ кипя недовольством: кого еще принесло?
На пороге стоял мужчина старше средних лет, примерно одного роста с Грэгом, но плотный и слегка кривоногий. Хм, забавно: это и есть цвет местной науки?
- Я супервайзор ночной смены, Гил Гриссом, – продолжал мужчина. – Моя научная специальность – энтомология. Да мы вроде бы с вами уже виделись на собеседовании?
Хм, и правда, виделись. Был там среди остальных вроде какой-то… энтомолог. Но тогда вроде бы другой мужик назывался супервайзором: лысоватый и в костюме. Кажется, его звали Брасс. Интересно, куда он делся? Конечно, на собеседовании Грэг не запомнил от волнения ни одного лица. А сейчас уже вполне смог разглядеть подробнее этого самого нового босса.
Оригинальный босс, на начальника совсем не похож. Улыбка, глаза голубые, и бровью дергает так смешно!
- Мы, признаться честно, заждались уже специалиста по ДНК, - рассказывал посетитель дальше. Грэг подумал, что тот сейчас добавит «И поэтому взяли тебя, на безрыбье ведь, как известно…», - однако мужчина сказал совершенно другое:
- Я слышал, у вас прекрасные рекомендации, опыт работы и диплом Стэнфорда?..
- Ага, - только и смог ответить Грэг. Потому что больно уж странно улыбался этот самый новенький босс, разглядывая своего сотрудника.
- Ну что же, не буду мешать... Удачи!
Протянул Грэгу руку, пожал вспотевшую от смущения ладонь, снова странно улыбнулся и ушел.
Может, на всех тут весна так влияет?

***

Еще через пару дней босс явился с вопросами об очередных результатах, потом они с Грэгом столкнулись в комнате отдыха, и Гриссом начал рассказывать о каких-то прошлых делах: Грэг сидел, забыв про кофе и открыв рот, и слушал, слушал… Через пару дней он уже сам задал супервайзору пару каких-то вопросов по работе. А еще через два дня – не по работе. Но Гриссом с видимым удовольствием рассказал, как начал свою криминалистическую карьеру: Грэг тогда поразился до глубины души, что шеф, оказывается, начинал помощником коронера в морге. И было ему всего шестнадцать лет. А коронером стал в двадцать два – самым молодым в Лос-Анджелесе!
Грэг тогда смутился, даже покраснел слегка. Коронер в двадцать два года? Тогда как сам Грэг в двадцать пять, после Стэнфорда, – всего лишь какой-то техник, и в активе у него – только университет, практика во Фриско и Нью-Йорке, да тусовки с приятелями, которые пытались научить его принимать наркотики через задний проход, причем буквально!..
«Да уж, Сандерс, ты просто звезда мировой величины, - размышлял Грэг дома, распечатывая очередной пакет с «Голубыми Гавайями». – Догоняй шефа, пока не поздно!»
А потом он закрыл глаза… и попытался представить себе Гриссома в шестнадцать лет. Наверняка он был таким же тощим и нескладным, как сам Грэг, - плюс еще и кривые ноги… Так и всплыла перед глазами картина: лос-анджелесский морг, высокие секционные столы – и у одного из них, щурясь от яркого света, стоит шестнадцатилетний Гил Гриссом. Помощник коронера. Халат неуклюже висит на слегка сутулой фигуре, ноги в стареньких джинсах кажутся еще более кривыми, а глаза – синие, внимательные – устремлены на стол, на котором лежит тело; и в голове мысли-мысли-мысли, и на лбу уже складочка-морщинка, такая же, как сейчас, когда босс думает; и нижняя губа сосредоточенно прикушена, а очки…
«Стоп, - оборвал сам себя Грэг. – Какие очки? Откуда у него очки в шестнадцать лет?..»
Но незавершенность образа не давала Грэгу покоя. И когда они на следующей смене опять столкнулись в комнате отдыха, он набрался смелости и спросил:
- Босс, а у вас в шестнадцать лет были очки?
- Нет, конечно, - улыбнулся Гриссом. – У меня ведь плюсовые стекла. Возрастная дальнозоркость, увы…
- Да ладно вам, - выпалил Сандерс от смущения. – Возрастная!..
- Конечно, - спокойно ответил босс. – Мне ведь уже сорок четыре года.
И после паузы вдруг спросил:
- Как думаешь, - много?
- Неа, - честно ответил Грэг. – Я просто подумал, как вы в шестнадцать лет уже в морге работали…
- Да вот так вышло, - Гриссом все продолжал странно улыбаться. - Не можешь поверить, что мне когда-то было шестнадцать? Было-было, честное слово. И я тогда был, к сожалению, куда симпатичнее, чем сейчас…
- Сейчас тоже ничего, - неожиданно вырвалось у Грэга. Он покраснел, прикусил язык… и вдруг продолжил: - А вы какую музыку любили тогда?
- Пинк Флойд. Знаешь такую?
- К-конечно, - Грэг настолько ошалел, что даже говорить смог не сразу. Босс – и Пинк Флойд?..
- Но я и классику любил, - продолжал Гриссом с той же легкой полуулыбкой. – Бетховена, например. Грига. Вивальди «Времена года»… Знаешь такие вещи? Конечно, это не Мэнсон, но тоже ничего. Принести тебе послушать как-нибудь?..
Грэг только кивнул, не найдя нужных слов.
Через месяц постепенно выяснилось, что Гриссом, кроме постоянно цитируемого им Шекспира, любит еще и Роберта Фроста, Уолта Уитмена и Уильяма Блейка. Фроста Грэг даже опознал по цитате: это было одно из немногих стихотворений, которые он помнил наизусть еще со школы. Вернее… с того самого момента, как лет в четырнадцать он набрался храбрости и побеседовал со своей мамой на тему «нравится ли тебе какая-нибудь девочка».
Мама тогда не засмеялась и не ахнула «кошмар». Она просто взяла сына за руку, помолчала, а потом начала негромко читать Фроста. Вот эти вот самые стихи. Про две дороги в лесу. Про жизненный выбор. И сказала, что людям, которые пытаются идти против своей внутренней сущности, живется очень тяжело.
Грэгу тогда, после этого разговора, стало гораздо легче внутри. И жизнь пошла веселее. И в Стэнфорд он поступил, и наукой занялся вплотную... как Гриссом?..
И когда сейчас Гил… то есть тьфу, босс! – вдруг вспомнил именно эти фростовские стихи, Грэг опять ошалел, только уже надолго. Он вдруг вспомнил, что уже примерно месяц в мыслях о боссе называет того по имени: и как еще вслух не вырвалось ненароком, интересно? И что в последние две недели пару раз видел босса во сне. Сначала тем самым шестнадцатилетним мальчишкой в нелепом халате и старых джинсах, а потом – вот такого, как сегодня, нынешнего: в сорок четыре года, плотного, седоватого, с очками в кармане рубашки… хотя о рубашке в том сне речи совсем не было, как и обо всей остальной одежде. Грэгу во время сна было безумно сладко и как-то щекотно в животе, а когда он проснулся – то окончательно офонарел. Усмехаясь, стянул простынь с кровати – отнести в стирку – и мысленно поздравил себя: надо же было так вляпаться? Ну ладно, жизненный выбор, оно все понятно. Но в той же лабе масса обычных парней, не говоря уже о целом Вегасе! Нет, надо было именно не как все: чтобы не парень-ровесник «в теме», а собственный босс, старше тебя почти на двадцать лет и к тому же отъявленный натурал. Хотя… «Не бывает отъявленных натуралов», - подумал Грэг. И полез на книжную полку перечитывать Роберта Фроста. Там, на полке, между двумя химическими справочниками, стоял потрепанный томик, купленный не так давно на книжном развале.
А потом у Грэга постепенно стало сносить крышу. И ладно бы, если от физической неудовлетворенности! В конце концов, даже если у него никого не было уже почти год, - руки-то не отвалились? Но руки руками, а в душЕ было как-то пусто. Душа, явно свихнувшись, требовала общества и внимания вот этого самого плотного кривоногого босса. Чтобы тот еле заметно улыбался и рассказывал что-нибудь о себе в каждом перерыве, и можно было просто слушать, как он говорит, украдкой пялиться на его рот и неосознанно облизывать губы… Грэг уже и так и этак себя одергивал, чтобы не обратить внимание коллег на свое странное поведение. И отвлечься пытался, включая музыку на весь коридор. Ничего не помогало. Душу несло на всех парах. Грэг уже отколол несколько таких номеров, за которые в Нью-Йорке давно бы уже из лабы попросили: и танцевал в коридоре в жутких перьях на голове (это улика была, между прочим), и заявился сам в кабинет босса болтать о собачьих отпечатках, и даже рабочую взбучку от того же босса получил (и чуть не обделался со страху, сказать по правде)… ничего не помогало. Мозги упорно не желали становиться на место. А когда Грэг увидел, что Гриссом взял из общего шкафчика пакет с «Голубыми гавайями» (который Грэг для босса же принес на работу, чтобы невзначай угостить), - ну вот что, что заставило его понестись за шефом и буквально вырывать этот пакет у него из рук: «Это мой кофе!»? Ник Стоукс, который оказался свидетелем этой сцены, только глазами хлопал. Чтобы какой-то мальчишка не позволил самому Гриссому пить тот кофе, который он, Гриссом, захочет? Парню, видимо, весна в голову ударила, причем странным образом!
Но Сандерсу тогда уже было почти на все наплевать: он думал только о том, что если – якобы в шутку – отнимать у босса пакет, то можно будет хотя бы прикоснуться к рукам, к пальцам, которые Грэг уже не мог ощущать на собственном теле только во сне. Можно будет встать так близко, что они окажутся глаза в глаза напротив друг друга, так, что полшага вперед – и… А Гриссом тогда опять улыбался так, что у Грэга сердце ухало в низ живота, и издевался на тему «ты же варишь этот кофе на нашей воде, значит, в итоге все общее». Да еще предложил чашечку этому самому Нику. Пропади всё пропадом!..
За следующие несколько дней Грэг окончательно извелся на тему «Как обратить внимание Гриссома на то, что я не просто техник». Нет, безусловно, они продолжали иногда в комнате отдыха разговаривать о делах, а попутно о литературе и музыке (прочие парни наверняка считали, что Сандерс подхалим, да и черт с ними); но Грэгу было уже этого общения мало, мало, мало! Проклятье. И на кой черт он перевелся в Вегас? На кой черт рассказывал маме про цвет науки? Вот тебе этот цвет: сидит рядом, только руку протяни, и словно не замечает ничего! Хотя… когда Грэг (назло, конечно) свернул бумажного журавлика из гриссомовского наполовину разгаданного кроссворда, Гил… тьфу ты, босс! – не стал ругаться. Выяснив, из чего в итоге сделана фигурка и кто ее скрутил, он не развернул злосчастного журавлика, чтобы дальше кроссворд разгадывать, а как-то бережно унес фигурку с собой. Грэга тогда это так поразило! И он едва ли не впервые задумался: а что, если Гриссом - тоже?..
Нет уж. Лучше не раскатывать губу попусту, как говорил дедушка Олаф. Нужны еще какие-то подтверждения, более явные. А то много ли поймешь, когда босс только улыбается тебе и отвечает на все твои вопросы? «Может, ему просто поболтать охота, - вздыхал про себя Грэг. - А что журавлика унес – может, просто стало интересно, как это сделано. Гил же такой. Во всем стремится до сути докопаться… Блин, докопался бы он уже наконец до самой главной сути, черт подери. Или он правда натурал стопроцентный? Нее, не верю! Он экспериментатор. Такие стопроцентными натуралами не бывают…»
А потом грянула эта авария: на подъезде к Вегасу, в пустыне, с дороги слетел целый автобус с пассажирами. По внутреннему радио дали общий сбор: «Все криминалисты на выезд!»
Черта с два тогда Грэг подумал, что он совсем не криминалист. Ему хотелось помочь Гилу… то есть боссу, конечно же.
Последнее, о чем думал техник Сандерс, уже заводя свою видавшую виды «Джетту» на лабораторной стоянке – что ему за самовольный уход с рабочего места могут и навалять потом. Но это была уже такая ерунда!.. А еще он подумал про то, что мама постоянно твердила ему о теплой куртке.
Да черт с ней, с курткой. Не до куртки сейчас. Да и не так уж холодно должно быть. Все-таки весна.
«Джетта» наконец завелась, и Грэг выехал со стоянки в пустыню. Помогать боссу.

***

В пустыне весенней ночью был собачий холод.
Грэг обхватил себя руками, словно от этого могло стать теплее, и подумал, что надо было слушать маму. В частности - то, что она говорила про теплую куртку: у всех ребят-криминалистов, работающих на этой аварии, как раз такие теплые куртки и были. Пуховики, блин! От взгляда на эти куртки Грэгу становилось еще холоднее в дурацкой ветровке, которую он, уходя на смену, напялил на себя «просто так».
Вот тебе и просто так!
Хотя, положа руку на сердце, Грэга трясло не только от холода. А еще и от волнения. Вот сейчас босс увидит его тут и ка-ак рявкнет: «Что ты здесь делаешь?» И от возбуждения тоже трясло: он все-таки приехал помогать — и не кому-нибудь: сил уже нет молчать об этом, скоро два года будет этому молчанию!.. Словно к горлу подкатили все эмоции, и если сейчас, здесь, в этой толчее, будет хоть минутка свободная наедине, Грэг выдохнет и скажет Гилу… то есть боссу! - наконец-то всё, что столько времени кипит внутри, и до сих пор не выплеснулось наружу... что для Грэга Сандерса, надо сказать, просто неслыханно.
Но о какой минутке наедине вообще можно сейчас говорить? Вокруг столько людей - здесь и медики, и коронеры, и пожарные… И вот нафиг какого-то техника еще сюда принесло?
Кто-то схватил Грэга за рукав. Ник Стоукс. Сосредоточенный, насупленный, и тоже, зараза, в теплом пуховике.
- Ты зачем сюда приперся, Сандерс? Твоя работа – в лабе сидеть!
- Я помочь хотел, - буркнул Грэг, не уточняя. – Всех же вызывали…
- Ну уж не тебя, – продолжал ворчать Ник. – Сейчас Грис тебя увидит – ой, задаст…
«Да когда ж он наконец мне задаст», - мрачно подумал Грэг. Он сам не знал, чего ему больше хотелось: чтобы босс так и не увидел его здесь – или чтобы увидел и «задал», причем совсем не того, что имел в виду Стоукс.
Люди вокруг суетились, что-то кричали друг другу, свет от прожекторов резал глаза. Грэгу постепенно стало казаться, что он зря сюда приехал. Возбуждение спадало, а холод пробирался все глубже под ветровку, под рубашку, до самых костей, до сердца, - и Грэг даже подумал: «Вот схвачу пневмонию, и пошло оно всё к черту».
В это время он что-то вслух отвечал Нику, и уже не соображал - что. Кажется, что-то на тему: «Я все равно могу помогать».
И вдруг за спиной послышалось:
- Сандерс? Откуда ты здесь взялся?
Грэг вздрогнул и обернулся: ну точно, босс. Сейчас задаст. Но… то ли Грэг действительно домерзся до весенних галлюцинаций, то ли действительно в голосе Гриссома прозвучала не столько строгость, сколько… радость?
Да что за черт, в самом деле. Откуда у него здесь радость, на массовой аварии, где работы непочатый край?
- П-просто вызывали всех, - произнес Грэг вслух, запинаясь от озноба и волнения. - Ну я и решил… тоже…
- Вызывали с опытом работы, – укоризненно ответил Гриссом.
Грэгу стало не по себе: ну точно, сейчас прогонит. И его понесло.
- Да ладно! – заявил он вдруг развязным тоном. – Я опытный!
Гриссом так на него посмотрел, что не будь вокруг холодная пустыня – жар бы прошиб. «Опытный, значит? – словно говорил супервайзорский взгляд. – Интересно, в чем?…»
Хотя нет, наверное, - у техника Сандерса уже все-таки галлюцинации. И слуховые, и визуальные.
- Он не будет собирать улики, - сказал Гриссом, обращаясь к Стоуксу. – Займи его чем-нибудь!
- Пошли, ледышка, - усмехнулся Ник. Опять взял Грэга за рукав и потащил в сторону. – Поможешь мне водителя автобуса допросить, хоть какая-то от тебя польза…
Грэг шел за Ником, спотыкаясь, а в голове звенело от счастья: «Не прогнал! Не прогнал! Не прогнал!..»
Даже теплее на время стало. На совсем короткое время.
А потом опять под куртку полез холод, и от холода и волнения трясло всё сильнее. Когда Ник сказал: «Сандерс, возьми пробу на алкоголь у водителя», - руки почему-то не слушались, хотя процедура была знакома. Ник плюнул и сам начал этим заниматься, а потом водителю прямо во время пробы стало плохо, и Стоукс орал, вытаращив глаза:
- Сандерс! Что ты встал столбом, срочно врача позови, врача!..
Но уже было такое ощущение, что мозги замерзли и выстыли напрочь, и не дают уже никакой команды ногам, и вместо того, чтобы куда-то идти, хочется просто оцепенеть, и…
Водителя увезли. А Ник, который сам бегал за врачами, подошел и бросил Грэгу в лицо:
- Наказание господне, на кой хрен ты сюда вообще припёрся? Да еще в такой куртке?
«Дай тогда мне свой пуховик», - хотел сказать Грэг, но промолчал. А Ник произнес приказным тоном:
- Нет уж, с меня хватит. Пошли к Гриссому.
И они пошли, и дошли как раз до того самого перевернутого автобуса, где Гриссом разглядывал список пострадавших. А увидев обоих приятелей, сказал: «Из списка опознали почти всех, одного не нашли».
И тут к Сандерсу вернулся дар речи:
- А в автобусе смотрели?..
Лицо у шефа стало таким… радостно-удивленным. Он только глянул на Стоукса, кивнув на дверь, и Ник послушно полез в автобус.
Гриссом и Грэг остались лицом к лицу.
Вот тебе вроде и минутка наедине! Так нет же, непонятно с чего словно перемкнуло: вместо выстраданного признания задавать Гилу – боссу, боссу! – какие-то вопросы дурацкие по работе – это только техник Сандерс так может. С перемерзшими мозгами.
Причем босс так же спокойно пустился отвечать, а там и Ник вернулся.
- Никого я там не нашел… только бутылку виски на полу. Пусть Сандерс ее в лабу отвезет!
Грэгу показалось, что Ник сейчас добавит: «А то здесь от него никакого толку», - но Стоукс благородно замолчал.
- Я думаю, это будет лучший вариант, - произнес Гриссом, внимательно глядя на Грэга. Супервайзору прекрасно было видно, что горе-помощник весь дрожит от холода, и губы посинели. Или это прожектора так искажают?
- Возьми, Грэг, - босс подошел ближе. И сделал такое движение…. нет, невозможно, просто это весенние галлюцинации! – словно хотел снять свою куртку и отдать незадачливому технику.
Грэга, насквозь замерзшего, опять словно жаром обдало на секунду: не может быть. Он просто продрог, вот ему и мерещится. Потому что холод собачий, и весна, блин!
Непослушными руками он достал из кармана пакет для улик, сунутый недавно Стоуксом («Носи оборудование, что ли», - сказал приятель тогда) и начал его раскрывать, чтобы Гриссому удобнее было положить туда бутылку.
Босс опустил бутылку в пакет… и коснулся своей рукой в латексе руки Грэга.
- Почему ты на выезде без перчаток?..
Это должно было прозвучать очень строго, очень! Ибо никому, даже новичкам, не позволяется работать в поле без латексных перчаток, а тем более упаковывать улики. Это же нарушение протокола и все такое прочее!
Но у босса почему-то строго не получилось. Более того, было такое чувство, что он готов и с себя сейчас стянуть перчатки и голыми руками растереть Грэгу ладони. А может, и не только ладони.
Грэг от подобных видений настолько ошалел, что пробормотал первое пришедшее в голову:
- Извини…
Не «виноват, босс, исправлюсь», не прочие оправдания, а человеческое «извини», сказанное к тому же с дурацким взволнованным придыханием. Еще и губы облизал, - герой-любовник замороженный.
Гриссом даже невольно шарахнулся, хотя ничего не ответил.
Грэг отнес упакованную по всем правилам бутылку к себе в «джетту», а потом… потом зачем-то вернулся обратно. К тому самому месту, где босс как раз поговорил с Ником, затем отослал его куда-то и остался у автобуса один.
А увидев рядом с собой Грэга - нахмурился:
- Что ты здесь забыл?!
В общем-то, и правда: что Сандерс тут забыл? Он должен уже ехать в лабу, везти бутылку, включив в машине печку на полную мощность. А он опять тут! Стоит, трясется, губы синие… И бормочет еле слышно:
- Я… так...
Ага, конечно, так просто. Взял вот и вернулся - непонятно зачем. И как теперь шефу объяснить, что тебя сюда ноги сами привели, словно и вправду забыл ты здесь что-то, словно какое-то дело осталось недоделанным. И даже еще точнее: тебя, промерзшего, будто какая-то сила на веревочке вела назад, словно хотел ты все-таки что-то сказать своему боссу, а сейчас опять забыл и не решаешься. Только губами шевелишь без толку.
И Гриссом делает невольно шаг навстречу - пытаясь хоть по губам прочитать, как он умеет, что там бормочет его злополучный сотрудник. Бормочет и дрожит еще весь - то ли от холода, то ли от волнения и пережитых впечатлений.
А потом босс оказывается совсем близко… и обхватывает Грэга за плечи. Словно хочет согреть. И шепотом:
- Бестолочь такая, холодно же… У тебя губы синие совсем…
- Да неее… - еле слышно бормочет Грэг, прижимаясь к Гриссому все сильнее. А и наплевать, будь что будет: пусть хоть уволит потом. Пусть сам отпихнет сейчас. И пусть сурово скажет: «Что это за безобразие?!»
Но Гил – то есть босс! – почему-то ничего не сказал. Просто обхватил Грэга еще крепче, прижал к себе так, что щека коснулась щеки, и вдруг… коротко ткнулся губами в уголок замерзшего рта.
Губы же синие совсем, - может, подышать надо?..
И вряд ли босс удивился тому, что Грэг, словно от неожиданности, вздрогнул, повернул голову… и губы его были призывно открыты навстречу, и он первым начал целоваться, это точно... а хотя какая теперь разница? Главное – в том месте, куда они отошли, сразу за автобусом, было темно, туда не добивал прожектор, и чувства времени и осторожности куда-то испарились примерно минуты на три.
А потом они оба отшатнулись друг от друга, и Грэг что есть духу припустил к своей машине.

***

Потом, ближе к концу смены, Гриссом пришел в ДНК-лабораторию. И совсем не удивился, что Сандерс пулей вылетел к нему навстречу:
- Босс, я как чувствовал, что вы придете…
Затем он что-то сбивчиво докладывал про результаты анализов с бутылки, а вид у самого был смущенный, что для этого мальчишки совсем непривычно: и щеки порозовели, и взгляд – в пол, и руки возбужденно подрагивают… пытка, да и только.
Гриссом выслушал доклад, а потом словно между делом добавил:
- И как тебе понравился твой первый выезд в поле?
- Вам уже рассказали, как я… растерялся? – неожиданно ответил Грэг. Он все еще помнил про водителя, которому так и не сумел позвать врача.
- Нет, - удивился босс.
- А… тогда... тогда мне понравилось…
Гриссом улыбнулся, забрал отчет и ушел из лаборатории. А через полчаса вернулся. Подошел совсем близко и сказал негромко:
- Грэг… надо поговорить. После смены. Может, у меня дома?..
…Ясное дело, что в тот раз на разговоры их обоих так и не хватило. Вошли в дом, заперли за собой дверь – а дальше темень, провал, водоворот. Только вздрагивающие ладони, переплетенные пальцы, нетерпеливые губы и молчаливые объятия. Только шорох одежды, брошенной на пол, возбужденное дыхание, тихие стоны на выдохе. И только позже, уже в постели, Гриссом посмотрит на своего техника и скажет:
- Грэг… ну скажи что-нибудь хоть ты…
Гил – вот теперь точно Гил, а не босс! – просто привык, что Грэг Сандерс постоянно о чем-то треплется. И на этот раз Гилу невдомек, что Грэг так много говорил при нем от смущения. От возбуждения. А теперь… теперь-то что говорить? Теперь даже времени жалко на разговоры: ибо для органов речи появилась масса других, куда более долгожданных занятий.
Но раз шеф просит, надо что-нибудь сказать. Вот только что?.. «Я тебя люблю» - наверное, рано. Да, эти слова Грэг выстрадал за прошедшие два года полностью — но для Гила это может оказаться слишком быстро. Раз уж он до поцелуя дозревал столько времени.
И Грэг сказал:
- У тебя тут почему-то холодно… Вот говорила мне мама – бери с собой в Вегас теплую куртку…
А потом, когда Гил обнимал его – так, что можно было задохнуться, спрашивал между поцелуями: «Теперь тепло?» — и негромко посмеивался от счастья, все тело Грэга таяло от дурацкой радости, и хотелось большего, большего! И вся ночь у них была впереди. И почему-то захотелось рассказать, как босс два года назад представлялся Грэгу шестнадцатилетним парнем в нескладных очках, и как душа тогда замирала от какой-то странной нежности.
Тьфу ты! Не босс. Гил. Господи, самому не верится.
И еще было непонятно, что теперь по поводу всего этого скажет мама, - но вот на это Грэгу сейчас было абсолютно точно плевать.
В крайнем случае, можно ответить, что во всём весна виновата.

@темы: 2001 г., PG-13, Авария в пустыне, Гил Гриссом, Гриссом - супервайзор смены, Грэг - ДНК-техник, Грэг Сандерс, Движение навстречу: период до близости, Исторические вехи, Моя Вселенная, Ник Стоукс, От начала близости до совместной жизни, Сезон 2, Слэш, Фактаж вселенной, Фики, миссис Астрид Сандерс

URL
   

Песочный город

главная